“В стране, где хранение книги считается преступлением, очень опасно быть любопытным.” - Владимир Буковский, февраль 1977 года.

 

Подготовлено отделом международного образования AFT (Американской Федерации Учителей), отредактировано Гейл Миллер и разработано Эндрю Бронштейном. Фотoграфия на обложке Блэк Стар.

 

Сегодня, после многих лет пыток в советских тюрьмах и психиатрических учреждениях, Владимир Буковский -- свободный человек. Он живет в Англии, где намеревается продолжить свое образование в области биологии. Но он будет и впредь выступать за право человека выражать своё мнение в надежде, что мировое сообщество окажет достаточно давления на советский блок, чтобы люди там в конце концов получили свободу, которую мы имеем здесь.

 

История освобождения Буковского -- одна из тех, которыми может гордиться каждый член AFT. Когда мать Владимира Буковского узнала, что ее сын умирает, в декабре 1974 года она написала обращение, адресованное комитету по правам человека Западной Германии, правительству США и президенту AFL-CIO (Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов) Джорджу Мини. Когда Мини получил письмо, он лично начал умолять Администрацию принять меры. Остальное уже история.

 

Однако вот интересный вопрос: почему из всех людей в мире госпожа Буковская обратилась с письмом к Джорджу Мини из AFL-CIO? Потому что AFL-CIO всегда отстаивали права человека. И не в отношении нескольких избранных личностей.

 

Консерваторам легко критиковать зверства в коммунистических странах, в то же самое время игнорируя те же зверства правых диктатур. И многие, кто считают себя “либералами”, организовывают борьбу против угнетений в Чили, Южной Африке и Аргентине, но ничего не говорят об угнетениях в России, Польше, Кубе и Китае.

 

AFL-CIO отстаивают права человека и права профсоюзов повсеместно. Когда мужчин и женщин заключают в тюрьму, подвергают пыткам и убивают за то, что они осмеливаются говорить, писать или организовывать акции, не имеет значения, левые или правые диктаторы затыкают им рот. Такие действия должны быть осуждены.

 

Мы можем гордиться действиями и репутацией AFL-CIO, и приёмом, который они оказали как Солженицыну, так и Буковскому. Контраст между нашим взглядом на права человека и НОА (Национальная Образовательная Ассоциация) очевиден. В то время как AFT и AFL-CIO помогали диссидентам - жертвам угнетения, НОА встречалась с официальными лицами СССР, которые защищают и оправдывают преследования инакомыслящих. В прошлом году, когда Федерация труда вела переговоры об освобождении Буковского, газета НОА опубликовала статью на первой полосе, сообщая о приеме Джоном Рьором советской представительницы Тамарой Янушковской и разместила интервью с ней.

 

АFT будет продолжать защищать права человека -- в США и во всем мире. Мы гордимся тем, что Владимир Буковский встретился с Исполнительным советом АFT как раз перед встречей с президентом Картером. Его слова должны быть переданы не только нашим коллегам-учителям из АFT, но и нашим ученикам.

 

Поддержка со стороны граждан свободного мира была единственной надеждой для Владимира Буковского. К сожалению, тысячи людей все еще находятся в заключении. “Преступления”, за которые их наказывают, заключаются в том, что они, как и Буковский, хотят быть свободными. Общественное возмущение по поводу подавления Советским Союзом права на свободу слова также является их единственной надеждой.

 

-  Альберт Шанкер, Президент Американской федерации учителей, AFL-CIO

 

 

Права человека в перспективе

 

Американская федерация учителей всегда решительно выступала за права человека во всём мире. То, что профсоюз осуждает в одной стране, он осуждает и в других странах. В этом отношении история АFT аналогична истории AFL-CIO.

 

Поэтому, когда советский диссидент Владимир Буковский появился в Бал-Харборе, штат Флорида, в феврале 1977 года в качестве гостя AFL-CIO, президент АFT Шанкер пригласил его выступить на заседании Исполнительного совета АFT, которое происходило в этом же городе.

 

Члены руководящего органа АFT имели уникальную возможность провести время с Буковским в непринужденной и неформальной дискуссии о жизни в Советском Союзе, об “утонченных методах изменения политических взглядов людей”, а также о заключении и свободе.

 

Представляя Буковского Исполнительному совету АFT, Шанкер сказал: “Я должен сказать, что меня, господин Буковский, тот факт, что Вас пытались лeчить в психиатрической больнице, не шокирует. Любой, кто делает то, что Вы делали в Советском Союзе, должен быть сумасшедшим!”

 

Кто такой Владимир Буковский?

 

Кто такой Владимир Буковский, и что он сделал, чтобы провести большую часть своей взрослой жизни в советских тюрьмах и психиатрических больницах?

Он сделал не более чем то, что гарантированно конституционным правом американцам: он высказал свои взгляды на советскую политическую систему и вёл кампанию за фундаментальные права человека и гражданские свободы в СССР. Его взгляды очень не нравились Кремлю, и поэтому его заставляли молчать в течение 12 лет.

 

Хроника страданий Буковского читается как роман Кафки, а его недавнее перемещение из мрачной камеры Владимирской тюрьмы в Белый дом так же фантастичен, как русская сказка. С момента своего неожиданного освобождения из тюрьмы Буковский стал легендарной фигурой среди тысяч советских диссидентов.

 

Буковский, родившийся 30 декабря 1942 года, начал бунтовать против системы в раннем возрасте. В 1963 году он был арестован за распространение запрещенных материалов, в том числе книги “Новый класс”, написанной югославским диссидентом Милованом Джиласом, критикующей партийную элиту. Комиссия психиатров признала его не ответственным за свои действия и приговорила к психиатрическому заключению в Ленинграде -- опыт, который он позже назвал “пятнадцатью месяцами ада”.

 

После освобождения Буковский возобновил свои акции протеста и был одним из первых, кто начал организовывать демонстрации в защиту прав человека. Хотя он старался не нарушать никаких законов, его арестовали за несколько дней до первой демонстрации и отправили обратно в психиатрическую больницу.

 

К январю 1967 года он вернулся снова на Пушкинскую площадь в Москве, протестуя от имени своих четырех арестованных друзей-диссидентов. Его снова схватили и на этот раз приговорили к трем годам в трудовом лагере.

 

Освободившись в январе 1970 года, Буковский возобновил свою деятельность по защите прав человека. Именно в этот короткий период свободы он сделал своё величайшее дело. Он кропотливо собрал истории случаев использования властями психиатрических лечебниц тюремного типа для проведения лоботомий и введения психоактивных препаратов, цель которых была сломить демократическое движение в Советском Союзе. Буковский отправил эти сведения зарубежным корреспондентам для публикации на Западе.

 

В марте 1971 года его снова арестовали, но на этот раз, благодаря поддержке людей из всех слоев общества на Западе, Буковский не был заключен в психиатрическую больницу. Вместо этого он был признан вменяемым и приговорен к двум годам тюремного заключения, пяти годам заключения в трудовом лагере, а затем пяти годам ссылки.

 

Перед освобождением Буковский отбыл четыре года своего заключения в самых ужасных условиях, но, несмотря на издевательства, травлю и ухудшение здоровья, ему удалось совместно с таким же заключенным Семеном Глузманом, психиатром, написать “Пособие по психиатрии для инакомыслящих" -- краткое изложение современной советской практики по принудительной госпитализации диссидентов.

 

Мольба матери: Спасите моего сына!

 

В декабре 1974 года мать Буковского узнала, что ее сын умирает. Она начала писать письма журналистам СССР, надеясь, что эти письма будут переданы в страны свободного мира.

 

“Мой сын Владимир Буковский умирает за стенами лагеря. Ни мне, ни его адвокату не разрешено видеть его. Его письма не передаются адресатам. Я призываю вас помочь вырвать моего сына от рук мучителей,” - писала она в одном из этих писем.

 

По случаю 32-летия её сына Нина Ивановна Буковская опубликовала письмо, адресованное комитету по правам человека Западной Германии, правительству США и президенту AFL-CIO Джорджу Мини. В нем говорилось:

 

Я обращаюсь ко всем, кто хочет помочь каждому человеку жить в свободе и справедливости. Я прошу вас сделать всё возможное, чтобы спасти моего сына Владимира Буковского. Он не сделал никаких научных открытий и не создал никаких великих произведений искусства, и его имя стало известным, поскольку он разоблачил и выявил пугающий потенциал насилия, из которого рождается неограниченная власть.

 

Мой сын провёл большую часть своей взрослой жизни за колючей проволокой, потому что делал все возможное, чтобы помочь другим обрести свободу и сохранить человеческое достоинство.

 

Проведя один год на свободе, Владимир снова был заключён в тюрьму и на настоящий момент провёл 3 года и 9 месяцев голодая в заключении. Уже имея ревмокардит, он получил заболевание печени и язву. Пища, которую он получает в тюрьме, причиняет ему сильную боль. Но он не получает медицинской помощи и больничной диеты. Власти делают всё возможное, чтобы сломить его волю и поставить его на колени. Они не намерены позволить ему выйти на свободу каким-либо другим способом. Владимир приговорён к физическому уничтожению.

 

Я обращаюсь к правительству Соединенных Штатов, самому сильному правительству из всех держав, на которое многие люди и народы возлагают свои надежды.

 

Я обращаюсь к лидерам американских профсоюзов и лично к Джорджу Мини, президенту самой влиятельной профсоюзной организации в мире, которая продемонстрировала необходимость и возможность создания рабочими своей собственную организации, независимой от правительства.

 

Я обращаюсь ко всем американцам, которые дорожат идеалами гражданских свобод, потому что мой сын страдает за свободу других и во многом за вашу свободу!

 

Помогите освободить Владимира из заключения, чтобы он, как и все вы, мог жить, учиться и выражать свои мысли под свободным небом. Он действительно заслуживает этого!

 

Сегодня моему сыну исполняется 32 года.

 

Нина Ивановна Буковская, мать Владимира Буковского, Москва, 30 декабря 1974 г.

 

Когда Мини получил это письмо, он обратился к президенту Форду и госсекретарю Киссинджеру. “Можно ли что-то сделать, -- спросил он, -- чтобы заставить наших партнеров по разрядке международного напряжения смягчить бесчеловечное обращение с Владимиром Буковским? Есть ли слова поддержки или надежды, которые я могу передать госпоже Буковской?”

 

Мини получил ответ от помощника госсекретаря, в котором говорилось: “Как Вы сами понимате, мы не можем достигнуть многого в отношении г-на Буковского, поскольку СССР не признаёт право иностранных правительств вступаться за советских граждан”.

 

Тем не менее, Мини упорствовал в своих усилиях. За этим последовали сложные дипломатические переговоры, которые привели к неожиданному обмену в декабре 1976 года на лидера чилийской компартии Луиса Корвалана Лепе. 18 декабря 1976 года Буковский, остриженный под ёжик, со следами наручников на запястьях, одетый в слишком большой для него костюм, который ему выдала тюрьма, был обменян в аэропорту Цюриха на чилийского коммуниста.

 

В результате драматической последовательности событий Буковский был доставлен в Англию, а затем в Соединенные Штаты, где он был принят не только Исполнительным советом AFL-CIO, но и президентом Картером.

 

Аудиенция с президентом Соединенных Штатов явилась важным событием для советского лидера борьбы за права человека, a конференция в Бал-Харборе, штат Флорида, сталa важным рубежом. 26 февраля 1977 года Буковский отправился в этот город, чтобы выразить свою благодарность американским рабочим через своего благожелателя Джорджа Мини.

 

 “Я лично хотел бы поблагодарить американских рабочих, которые приняли участие в кампании по моей защите, которая завершилась моим освобождением”, -- сказал он Исполнительному совету AFL-CIO. “Американские профсоюзы неоднократно доказывали, что для них слово солидарность -- это не просто лозунг, не просто риторика, а повседневная практика.”

 

Слова благодарности Буковского в адрес американских рабочих

 

Ниже приводится стенограмма заявления Буковского перед Исполнительным советом AFL-CIO. В нем он говорит, что рабский труд распространен в Советском Союзе, что профсоюзы являются частью партийно-правительственной машины, и что “организованные” рабочие обычно заключаются в тюрьмы или психиатрические учреждения за “грубое групповое нарушение”, т.е. забастовки.

 

Буковский говорит об инвестициях американского бизнеса в Советский Союз, которые способствуют подавлению прав трудящихся. Он благодарит президента Картера за его смелые заявления о правах человека и настоятельно призывает поддержать позицию Картера в отношении нарушений прав человека. Заявляя, что 280 миллионов граждан Советского Союза являются “политзаключенными”, Буковский говорит: “Судьба наших народов не только в Советском Союзе, но и в Восточной Европе теперь будет зависеть от вашей [американских рабочих] позиции, от вашей солидарности и поддержки”.

 

Мы в Советском Союзе хорошо знаем, что AFL-CIO является нашим постоянным и надежным другом -- другом, чьё понимание свободы не ограничено границами между государствами.

 

Я лично хотел бы поблагодарить американских рабочих, которые приняли участие в кампании по моей защите, которая завершилась моим освобождением. Американские профсоюзы неоднократно доказывали, что слово “солидарность” -- это не просто лозунг, не просто риторика, а повседневная практика.

Мы помним, что в 1947 году, когда никто на Западе не хотел ничего слышать о массовом терроре в стрaне, которая была их недавним союзником, именно американские профсоюзы собрали показания многих бывших советских политзаключенных и опубликовали первую карту “Архипелага ГУЛАГа”.

 

Когда американское правительство находилось в одном из своих периодических состояний готовности спасти рушащуюся советскую экономику и таким образом укрепить тоталитарную систему, мнение американских профсоюзов оказалось решающим, и Советский Союз не был переведён на режим наибольшего благоприятствования в торговле.

 

Лишь недавно у меня появилась возможность зачитать обращение г-на Мини в сенатском комитете по иностранным делам 1 октября 1974 года, и я могу засвидетельствовать, что все мои сокамерники поставили бы свои подписи под этой речью.

 

Я приехал к вам как представитель советских политзаключенных, чтобы обсудить с вами способы оказания помощи тем, кого преследуют, эксплуатируют и лишают свободы. Когда меня спрашивают, сколько политзаключенных в Советском Союзе, я отвечаю “250 миллионов”. И это не шутка, потому что мы живем в стране, которая окружена колючей проволокой, в которой существует рабский труд, в которой нет свободы передвижения, где защита своих прав считается нарушением уголовного кодекса.

 

Когда рабочие в СССР читают в советских газетах многочисленные подробные описания забастовок на Западе, многие из них всерьёз полагают, что вы, должно быть, умираете от голода. В Советском Союзе только человек, которому грозит голодная смерть, решится на такую крайность, как забастовка. Редкие, отчаянные забастовки в Советском Союзе происходят не из-за необходимости улучшения условий труда или повышения заработной платы, а только в том случае, когда рабочим и их семьям буквально нечего есть.

 

Ткачи в Иваново бастовали в 1970 году, когда в город перестали поставлять еду. Как сообщает нам находящаяся в СССР группа наблюдения за соблюдением Хельсинкских соглашений, в мае 1976 года четыре рижских портовых работника были арестованы, а в августе приговорены к лишению свободы на срок от полутора до трех лет после забастовки, которая произошла из-за отсутствия мяса в магазинах.

 

Советский Союз подписал различные международные соглашения, признающие право рабочих на забастовку. Но СССР не удосужился сформулировать это право в своем собственном законодательстве. Более того, забастовки рассматриваются как "грубое групповое нарушение общественного порядка", за которое можно лишиться свободы на срок до трех лет. И это за абсолютно мирную забастовку -- просто отказ от работы. Когда речь идет о других формах борьбы, таких как сидячие забастовки или пикетирование, они караются статьей, озаглавленной "массовые беспорядки", предусматривающей лишение свободы на срок до пятнадцати лет или смертную казнь.

 

На Западе решение о забастовке обычно принимается профсоюзом. В Советском Союзе это представить себе нельзя. Советские профсоюзы не защищают рабочих от голода, преследований или эксплуатации. Профсоюзы в СССР являются частью партийно-правительственной машины, которая занимается не защитой интересов трудящихся, а только реализацией партийно-государственных проектов. Даже Советский Верховный Суд, изучив практику судебных дел, связанных с незаконными увольнениями, был вынужден признать, что профсоюзные организации не соблюдают трудовое законодательство и недостаточно активно защищают рабочих. Жалобы рабочих в профсоюзные организации передаются ими в КГБ. В приговоре суда по политическому делу водителя грузовика Владимира Павлова (г. Майкоп, 1971 г.) его жалоба в районный совет профсоюзов была расценена как существенное доказательство его вины. Так что нет ничего удивительного в том, что в течение десяти лет председателем советских профсоюзов был бывший председатель КГБ.

 

Эти фиктивные советские профсоюзы существуют, чтобы не допустить возникновения рабочего движения. Первая статья Конституции СССР гласит: “Союз Советских Социалистических Республик -- государство рабочих и крестьян”. И каждая жалоба рабочего рассматривается как посягательство на интересы трудящихся масс.

 

Одесский рабочий Леонид Серый в письме, адресованном главам западных государств и Комитету ООН по правам человека, пишет следующее: “Людей, которые защищают право рабочих на забастовку и другие протесты, помещают в психиатрические больницы. Людей, которые поддерживают заявления Солженицына и Сахарова, арестовывают на улицах и обвиняют в хулиганстве. Я сам был свидетелем подобного насилия. Увидев всё это и почувствовав это на себе, мы убедились, что в нашей стране рабочий не имеет права протестовать. Наши профсоюзы также не имеют прав и не пытаются их приобрести".

 

Жизнь советского рабочего

 

Это письмо, которое было отправлено на Запад в качестве приложения к одному из документов Хельсинкской группы, содержит очень конкретную картину материальных лишений и преследований, которым подвергаются рабочие и их семьи. Высококвалифицированный оператор токарного станка Леонид Серый лишен возможности увеличить свой заработок. Пытаясь придерживаться установленных руководством ограничений по оплате труда, администрация фальсифицирует его рабочее время и показатели его производительности. Его семья (жена и шестеро детей) живут в условиях голода.

 

Рижские рабочие протестовали из-за отсутствия мяса, но Сергей пишет: "Очень редко в магазинах есть мясо, но в любом случае, мы покупали его четыре или пять раз за всю жизнь, не больше. Поэтому нас не беспокоит, есть оно в магазинах или нет".

 

С официально установленным прожиточным минимумом в 70 рублей в месяц на человека семья Серого получает, включая все надбавки на детей, около 230 рублей в месяц. “Мы покупаем килограмм масла в месяц... Почти вся наша одежда -- это то, что мы донашиваем за другими людьми… Дети ходят в школу, а я иду на работу без завтрака… У нас нет ни мебели, ни холодильника. Не хватает одеял". Получив только угрозы и унижения в ответ на свои жалобы и протесты, Леонид Серый в настоящее время предпринимает безуспешные меры по эмиграции в США или Канаду со своей семьёй.

 

Электрик Валентин Иванов из села Ермолино Калужского района в ноябре 1976 года написал вам, г-н Мини, также прося помощи в выезде из Советского Союза. В своем заявлении Президиуму Верховного Совета, в котором объясняются причины его желания эмигрировать, Валентин Иванов, в частности, пишет: “Низкий уровень оплаты труда. Я могу с полной ответственностью сказать, что я провел лучшие годы своей жизни, работая за кусок хлеба. Рабочий беззащитен перед начальством из-за отсутствия свободных профсоюзов. Например, в сентябре 1974 года я был вынужден работать по двадцать часов в субботу и воскресенье без какой-либо оплаты. Я написал жалобу, но профсоюз принял сторону руководства. Я мог бы дать вам десятки примеров, таких как этот".

 

Украинский рабочий Иван Сивак пишет следующее: “Я уже тридцать лет живу в Советском Союзе, не живу, а существую. За эти тридцать лет мало что изменилось в жизни рабочего. Я живу в нищете и нужде. Моей зарплаты едва хватает, чтобы купить еду. Кроме того, в Советском Союзе нет справедливости, нет свободы. Существуют ограничения во всех сферах жизни. Везде человек чувствует себя рабом”.

 

Так думают и чувствуют миллионы советских рабочих, лишенные права голоса, терроризируемые карательными органами. Но процесс духовного освобождения захватывает все новые и новые слои населения, и уже гораздо больше академиков и писателей становятся публичным голосом, выражающим потребности общества.

 

Процесс обретения свободы: солидарность

 

Мы находимся в начале процесса, который приведёт нас к свободе. Это процесс осознания рабочими того, что они имеют права и человеческое достоинство. Судьба наших народов, и не только в Советском Союзе, но и в Восточной Европе, теперь будет зависеть от вашей позиции, от вашей солидарности и поддержки. От кого советские трудящиеся могут надеяться на поддержку, если не от своих братьев на Западе?

 

В течение десятилетий мы с надеждой смотрели на Запад, ожидая помощи от свободных стран, верных своим демократическим принципам. Что мы видели? Вы лучше меня знаете, что величайшие строительные проекты сталинских пятилеток, на которых эксплуатировался труд заключенных, были созданы с использованием западных, в основном американских технологий. Каждый раз, когда безнадежно неэффективная советская экономика нуждается в пополнении запасов и поддержке, западные страны охотно приходят на помощь. Они приходят на помощь не людям, а тоталитарному режиму.

 

В марте 1970 года академик Сахаров и другие участники движения за гражданские права в СССР подали заявление Советскому правительству, указав, что отсталость Советского Союза в области автоматизации и компьютеризации промышленности может быть преодолена только в атмосфере свободы, при помощи свободных творческих экспериментов и научных исследований. Западный деловой мир ответил на это увеличением поставок компьютеров в Советский Союз.

 

Для меня является знаковым, что меня вывезли из Советского Союза в наручниках американского производства, с надписью “Сделано в США”. Такие наручники широко используются в тюрьмах и лагерях СССР. Агенты КГБ устанавливают аудионаблюдение западного производства в квартирах советских правозащитников. В Москве проводятся выставки западных полицейских технологий.

 

Это только примеры, символы: в конечном итоге, любая экономическая помощь Советскому Союзу и странам Восточной Европы, которая не выдвигает строгие требования, служит только для укрепления той тюрьмы, которая красноречиво называется "Социалистический лагерь".

Фотография: Буковский  изображен здесь с президентом Джорджем Мини (справа) и секретарем-казначеем Лейном Киркландом (слева). Переводчик сидит между Мини и Буковским.

 

Советская экономика построена на рабском труде

 

Неотъемлемой частью советской экономики является неоплачиваемый принудительный труд трех миллионов заключенных. Этих заключенных используют на самых разных предприятиях, и производимые ими товары часто включаются в общий поток советского экспорта. Линия Байкал-Амур, стратегически важная железная дорога, строится на японские деньги и на рабском труде заключённых. В нашем концентрационном лагере на Урале, на заводе, куда нас привозили на работу, был старый фрезерный станок "Цинциннати". На этом древнем станке, залатанном штукатуркой, со сломанными ручками, целые поколения заключенных работали с 30-х годов. Это символ "сближения" американских технологий и советского рабства.

 

Казалось бы, мы далеки от времен рабовладельческого общества, но даже международные конвенции, направленные против рабского труда, допускают возможность его использования с оговорками. Никто другой, кроме рабочих и свободных организаций рабочих, не может потребовать пересмотра этих конвенций.

 

Здесь речь идет не только о солидарности, но и о взаимных интересах. Таким образом, западные вложения капитала в СССР, рассчитанные на эксплуатацию дешевой рабочей силы, наносят прямой ущерб интересам рабочих на Западе. Я уверен, что американские профсоюзы -- как минимум -- имеют право рассматривать все случаи инвестирования американского капитала в СССР, условия труда и оплаты в местах, где применяется американский капитал, чтобы не допустить получения прибыли путём ущемления прав советских рабочих.

 

Специфика социалистических стран такова, что проблема труда не может быть решена отдельно от проблемы гражданских прав. Недавние события в Польше показали это наиболее ярко. Там рабочее движение намного более сильное и зрелое, чем в Советском Союзе. Но и в нашей стране первоначальный рост этого движения связан с общей борьбой за права человека. Следовательно, невозможно защищать интересы советских рабочих, не защищая советское движение за гражданские права и не защищая его участников.

 

Аресты участников московских и украинских хельсинкских групп, Юрия Орлова, Александра Гинзбурга, Миколы Руденко и Олеся Тихого, являются ударом по зарождающемуся рабочему движению.

 

Буковский призывает к поддержке точки зрения Картера на права человека

 

Я вижу, что в настоящее время не только западное общество, но и правительственные чиновники, прежде всего президент Картер и его администрация, начинают занимать твердую моральную позицию в отношении нарушений прав человека в Советском Союзе. Я могу только приветствовать это. Но я знаю, что голоса уже звучат против этой позиции; уже высказываются опасения, что советское руководство отреагирует на эту стойкость жестоко и репрессивно, и, что, может быть, лучше не злить Советский Союз, а вернуться к практике уступок и закулисных переговоров.

 

Это правда, что Советский Союз в настоящее время делает все возможное, чтобы доказать, что он презрительно игнорирует все западные протесты и не ослабит свои репрессии. В такой момент самое главное -- набраться терпения, не ослаблять бдительность, не ожидать быстрых и немедленных результатов. Это моё личное мнение о позиции президента Картера, и я надеюсь, что американские профсоюзы, которые имеют большой опыт защиты прав человека в СССР, поддержат президента в его высокоморальных политических действиях.

 

Я также хотел бы, чтобы американские профсоюзы продолжили подчеркивать проблему гражданских прав в социалистических странах в их контактах с другими профсоюзами свободного мира. Международное рабочее движение может оказать весьма существенную помощь советским рабочим и защитникам прав человека -- как путем прямой поддержки и солидарности, так и путем воздействия на политиков и государственных деятелей.

Фотография: Президент AFL-CIO Мини и президент AFT Шенкер обсуждают бедственное положение советских диссидентов с Буковским на завтраке в его честь во время заседания Исполнительного совета AFL-CIO.

 

Буковский встречается с прессой

 

Представляя Буковского на пресс-конференции после его выступления в перед участниками Исполнительного совета AFL-CIO, Мини сказал, что “единственное, что у них [советских диссидентов] есть, -- это люди во внешнем мире, которые верят в свободу человека”.

 

“Надежда, -- добавил он, -- что мы могли бы улучшить их жизь, выказывая доброту по отношению к Советскому Союзу, совершенно нелепа. Это все равно, что сказать, что вы можете улучшить условия содержания заключенных в тюрьме, выпивая шампанское с тюремщиками. Я не верю в это".

 

Во время пресс-конференции Буковского спросили, какое впечатление произвел на него Мини. (Это была их первая встреча.) "Как скала", -- моментально ответил Буковский.

Фотография: Появление Буковского перед Исполнительным советом АFT стало темой специального репортажа, подготовленного ABC News. Фотография сделана во время съемок мероприятия.

 

Во время пресс-конференции корреспондент канала ABC Герберт Каплоу задал вопрос, который был у многих. Инагурация нового президента и вход в должности новой администрации произошли буквально месяц назад, и новый американский президент обещал в ходе своей выборной кампании улучшить отношения с Советским Союзом. Тем не менее, среди его первых официальных действий было одно из самых сильных заявлений о правах человека, которое мир услышал за много лет. Каплоу: “Господин Буковский, как Вы думаете, как Соединенные Штаты могут улучшить отношения с Советским Союзом и в то же время поддержать диссидентов?”

 

“Я думаю, что нынешняя администрация в Белом доме уже нашла правильный подход к этой проблеме”, - ответил Буковский. “Ответ был дан господином Президентом советскому физику и лауреату Нобелевской премии господину Сахарову. Этот ответ очень обнадеживающий. Я уверен, что это было правильное слово, сказаное в нужный момент, и я надеюсь, что оно поможет всем, кто борется за права человека в Советском Союзе”.

 

“Я считаю, что во всех международных отношениях приоритет должен быть отдан твёрдой нравственной поддержке моральных принципов во всем мире”, -- продолжил Буковский. “На настоящий момент существует множество соглашений и документов, подписанных Советским Союзом, согласно которым советское правительство обещает выполнить множество обязательств и соблюдать права человека. Однако до сих пор нет никаких доказательств того, что советское правительство готово выполнять эти обязательства. До тех пор, пока Советский Союз не начнет выполнять свои обязательства по своим договорам, нормальные и хорошие отношения с Советским Союзом не могут иметь место”.

 

Буковский говорит с учителями

 

Во время своего недолгого пребывания во Флориде Буковский нашел время посетить Исполнительный совет АFT. Он появился без готового текста, предпочитая неформально общаться с учителями и лидерами учительских организаций. Отметив, что его опыт в области образования в Советском Союзе ученический, а не преподавательский, Буковский предвосхитил дискуссию следующим замечанием: “Я закончил школу в 1959 году, после десяти лет обучения. С тех пор я провел почти 12 лет в тюрьмах и психиатрических больницах. Когда я сравниваю первые десять лет со следующими 12 годами, мне нелегко сказать, где было сложнее”.

 

Ниже приводится полный текст беседы Буковского с президентом АFT Шанкером и членами Исполнительного совета АFT.

 

Председатель: Этим утром у нас почётный гость, Владимир Буковский, который был политзаключенным в Советском Союзе до тех пор, пока AFL-CIO -- со своей долгой историей борьбы за права человека -- не начал предпринимать усилия для того, чтобы он вышел на свободу. Я очень рад, что история Американской федерации учителей во многом совпадает с историей AFL-CIO в её усилиях по охране прав человека во всём мире, а не выборочно. Существует много групп, как в этой стране, так и во всём мире, для которых проблема прав человека -– это способ наносить выборочные удары по специально подысканным целям и врагам. Если права нарушаются какой-то одной группой, то всё в порядке и прощается; если какой-то другой группой, то нарушение сразу считается злодеянием. Если права нарушаются в одном месте, всё в порядке; а если в другом -- это должно быть осуждено.

 

AFL-CIO и Американская федерация учителей на протяжении всей нашей истории никогда не считали, что убийство может быть прощено в одной стране и осуждаться в другой; или что в одном месте расизм –- это нормально, а в другом его следует осуждать; или что тоталитаризм плох в одном месте, но хорош в другом. Мы осуждаем ущемление прав человека, посягательство на права человека, где бы они не происходили, а не выборочно.

 

В последние годы нас особенно беспокоит то, как эту проблему видит Организация Объединенных Наций. Мы приняли собственные резолюции во время съездов АFT, в которых указывалось на избирательную мораль, которая доминирует в этой организации в течение последних нескольких лет.

 

С нами этим утром Владимир Буковский. Вы все читали о нем. Он провёл много времени в заключении, не только в тюрьмах, но и был подвержен особому виду лечения в Советском Союзе, особому виду психиатрического лечения. Должен сказать, господин Буковский, что когда я читаю некоторые Ваши материалы, то всё становится понятным. Любой, кто решается на то, что Вы делали в Советском Союзе, наверняка должен быть сумасшедшим.

 

Я также хотел бы сказать, что я настоятельно призываю всех вас прочитать письмо г-жи Буковской, матери Владимира Буковского, которое положило начало успешной попытке

освободить его из Советского Союза. Это удивительное письмо.

 

Вот женщина пишет письмо из Москвы, пишет письмо, адресованное трём организациям. Это письмо было адресовано правозащитной организации в Германии, Джорджу Мини, а также президенту и народу Соединенных Штатов Америки. Это очень красивое письмо. Пара простых предложений, которые демонстрируют восхищение тем фактом, что где-то в мире рабочие могут объединиться в большое движение, которое обладает огромной силой и которое неподконтрольно правительству.

 

Каким-то образом информация попала туда, куда нужно. Джордж Мини получил это письмо косвено. Госпожа Клайв Барнс, жена театрального критика “Нью-Йорк Таймс”, получила его через свою связь с Amnesty International. Информация была передана одному из их хроникёров по вопросам труда, а он передал его Джорджу Мини, а тот написал президенту Форду и г-ну Киссинджеру. И наконец был организован обмен! Который, как мне известно, произошёл в декабре прошлого года.

 

Поэтому мы очень рады, что Вы с нами, господин Буковский. И Вы заметите, что вчерашний номер “Нью Йорк Таймс” пишет от том, что советское правительство выражает своё возмущение -- пытаясь давить на правительство Соединенных Штатов -- тем фактом, что президент Картер и вице-президент Мондейл встретятся с г-ном Буковским в ближайшие несколько дней, что представляет из себя большую перемену курса по сравнению с решением президента Форда не встречаться с Солженицыным. И мы можем только радоваться этой смене политики.

 

У г-на Буковского нет официальной речи для нас, и это нормально. Он будет говорить с нами неофициально, и тогда у вас будет возможность задать вопросы. Я очень рад представить вам Владимира Буковского.

 

Буковский [на английском с помощью переводчика]: Мне очень жаль, но мне трудно долго говорить по-английски, потому что мой английский не очень хорош. У меня не было достаточно практики общения на английском языке. Поэтому я попросил бы моего переводчика и друга помочь мне с переводом, а я буду говорить по-русски, если вы не возражаете.

 

Ситуация с проблемами образования и обучения мне более хорошо известна с обратной стороны, со стороны ученика, а не учителя.

 

Полное школьное образование в Советском Союзе продолжается десять лет. Я закончил школу в 1959 году, после десяти лет обучения. С тех пор я провел почти двенадцать лет в тюрьмах и психиатрических больницах; и теперь, когда я могу сравнить первые десять лет со следующими двенадцатью годами, мне трудно сказать, какие годы были сложнее.

 

Политизация образования в Советском Союзе

 

На самом деле, цель образования в Советском Союзе состоит не в том, чтобы расширить кругозор учащихся, а в том, чтобы создать так называемого нового человека, создать коммуниста. Поэтому политизация образования начинается с самого начала, с детского сада.

 

Есть забавная история о том, как проходит урок политического образования в детском саду, но история действительно очень реальная. Воспитательница в детском саду, обращаясь к группе детей, объясняет ситуацию в мире и международную политику. Она вешает карту на стену и говорит: “Здесь у нас Советский Союз. Там у нас Соединенные Штаты Америки. Дети живут в Соединенных Штатах Америки очень плохо, они несчастны. Их родители очень бедны. У них нет денег. Они никогда не покупают сладости и конфеты для своих детей, а в Советском Союзе все наоборот, родители очень богаты. Они покупают сладости для своих детей и часто берут их с собой в кино". Маленькая девочка начинает плакать, и воспитатель спрашивает: “Из-за чего ты плачешь? Что такое?”

 

И девочка отвечает: “Я хочу переехать в Советский Союз”.

 

Но на самом деле, это не так уж и смешно, поскольку образование таким образом продолжается до конца. Это не образование, на самом деле. Это своего рода кастрация способности мыслить.

 

Например, преподавание русской литературы организовано таким образом, что любой шедевр литературы интерпретируется в политическом смысле. Вот почему большинство выпускников советской школы ненавидят литературу. Например, дети обязаны описывать своё отношение к литературному произведению в рамках определенных, заранее предписанных схем. Например, про Льва Толстого, с которым все знакомятся в советских школах, мы знаем только одно: он был зеркалом русской революции. Потому что Ленин однажды написал такую статью: “Лев Толстой как зеркало русской революции”.

 

Гораздо хуже ситуация обстоит с преподаванием истории и философии. Преподавание истории поставлено таким образом, что дети и студенты узнают только о том, как то или иное событие привело к развитию социализма в мире, особенно в Советском Союзе. Таким образом, вся история человечества интерпретируется таким образом, что она не может привести ни к чему другому, кроме как к коммунизму. Поэтому все общественные деятели и герои оцениваются только с одной точки зрения -- помогли ли они построить коммунизм или помешали его становлению.

 

Существуют определенные клише. Например, мы знаем, что известный социал-демократ Каутский был изменником и не более того. А другой видный деятель русского социалистического движения, господин Плеханов, просто сбежал и спрятался в кусты. Такое типичное клише. Видите ли, он предал свой долг и убежал.

 

Можно понять, что в таких условиях советским учителям не позавидуешь. Начнем с того, что их финансовое положение очень плохое; это самая низкооплачиваемая часть населения. Врач, окончивший медицинский институт, имеет зарплату около ста рублей в месяц (около ста долларов). Примерно такая же ситуация с учителями. Но они не могут свободно выбирать как им преподавать, или выбирать предметы, или на чём сделать акцент в том, что они преподают. Все запланировано заранее; все контролируется, и им просто говорят делать то или это.

 

В каком-то смысле они похожи на бедных родителей, которым приходится проходить изо дня в день через то же самое.

 

Чтобы проиллюстрировать, сколько учителей напугано и угнетено, я могу рассказать об одном случае из своего личного опыта. Это было в последний год моей учёбы в школе. Вместе с группой одноклассников мы выпустили рукописный журнал. Это был не политический журнал вообще; это был просто журнал литературных шуток, сатиры. Но, видите ли, если вы подшучиваете над советской литературой, это может быть истолковано как то, что вы смеетесь над советским обществом.

 

Конечно, этот журнал не был тайной; мы представили его публике. Мы провели встречу двух классов, двух групп и пригласили наших учителей. И журнал был действительно очень забавным. Было много шуток. Один из моих друзей зачитал вслух содержание журнала, и все смеялись, кроме учителей. Учителя сразу поняли, в чем была опасность -- в политике. Они не сказали нам ничего особенного, но немедленно сообщили властям об этом событии. Был ужасный скандал. Это было расценено как политическая акция, комитет московской компартии начал расследовать это дело, и там оно было признано антисоветской провокацией. Директор школы вынужден был уволиться; его просто вышвырнули, а учителям вынесли выговоры. А трое из нас, одноклассников, организаторов этого журнала, были исключены из школы, и нам пришлось продолжить обучение в другом месте. Более того, нас также вызвали в партийный комитет Москвы, где нас официально проинформировали о том, что нас не примут в университет.

 

Но самой любопытной была реакция всех учителей в школе. Все они были напуганы, и все смотрели на меня с ужасом. Для меня это был довольно необычный опыт. Обычно ученики уважают учителей и смотрят на них снизу вверх; и противоестественно, когда учитель смотрит на своего ученика с ужасом.

Фотография: Участники исполнительного комитета АFT поднимаются, чтобы поприветствовать Буковского. Его приветствует (в центре) президент АFT Шанкер. Слева -- переводчик Буковского, справа -- генеральный советник АFT Лоуренс Полтрок.

 

 

Учителя в тюрьме

 

Другим аспектом этой темы могут быть те учителя, которых я встретил в заключении. Совсем недавно один из них был освобожден; это было в январе этого года. Он имел звание Почетного Учителя Молдавской Республики. В Советском Союзе есть такая крошечная республика. Он был учителем английского языка, и его считали одним из лучших учителей. На самом деле его вина состояла в двух вещах. Во-первых, он информировал своих учеников о западных странах, об англоязычных странах. Это было его коньком. При этом он не рассказывал им то, что должен был рассказывать согласно официальной пропаганде. Во-вторых, он сказал своим ученикам, что осуждает советское вторжение в Чехословакию в 1968 году. Была и ещё одна вещь. Он и его друг, тоже учитель, направили письмо Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций. Этого было достаточно, чтобы лишить его свободы и отправить его в тюрьму на семь лет. Очень интересно отметить, что его ученики бастовали две недели. Они отказались принять другого учителя и требовали объяснения ареста их любимого учителя.

 

Есть еще один пример. Этот человек тоже был моим тюремным товарищем, тоже учителем. Он был украинцем из Киева. Он также был учителем английского, французского и немецкого языков. Он занимался "самиздатом". Есть такое международное слово, такое же, как "спутник".

 

Поэтому его ученики часто спрашивали его мнение о событиях в стране и просили дать прочитать самиздат. Конечно, рано или поздно всё это должно было стать известно. Он был приговорен к пяти годам лишения свободы. Он пожилой человек, и он очень страдал из-за того, что у него больше не было учеников. Он так долго преподавал, что чувствовал себя совершенно потерянным. Он пытался учить всех, кто был в тюрьме. Он пытался учить их иностранным языкам, и очень скоро почти все оказались так или иначе вовлеченными в его преподавание, и пару раз я обнаружил, что он даже пытался обчить иностранному языку вертухая.

 

Я знаю, что вы всё равно зададите мне этот вопрос: Как вы можете помочь своим коллегам в Советском Союзе. Я думаю, что, во-первых, вполне возможно сделать это, используя ваши профсоюзные каналы, делая официальные заявления и принимая резолюции. Но наиболее эффективный способ, как мне кажется, состоит в том, чтобы хорошо учить своих учеников и рассказывать им всю правду; это, вероятно, будет в долгосрочной перспективе лучшим способом помочь нам. Особенно, если сделать критерии морали и ценности свободного мира отправной точкой в обучении, одновременно давая оценку тому, что происходит в Советском Союзе.

 

Это все, что я могу вам сказать сейчас. Если у вас есть вопросы, я отвечу на них.

 

Г-н Коул: Ряд журналистов и политиков, и совсем недавно сенатор Бейкер, раскритиковали президента Картера за письмо поддержки, которое он направил г-ну Сахарову, потому что оно может поставить под угрозу советско-американские отношения. Как бы Вы ответили на эту критику?

 

Г-н Буковский: Мне кажется, что письмо президента Картера является примером замечательного поведения с точки зрения человеческой натуры, и оно также важно с точки зрения -- вы знаете, это очень мудрый шаг со стороны государственного деятеля, и это крайне важно для защиты наших моральных ценностей. И с этой точки зрения вопрос отношений между Советским Союзом и США должен определяться этими ценностями. Я не сомневаюсь, что такое письмо могло бы изменить отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами, отношения, которые установились в период так называемой разрядки, отношения, которые привели к тому, что западные страны и западное общество начали мыслить по-советски, перенимать советское мировоззрение. Между тем люди в Советском Союзе ничего не получили от этой разрядки, потому что западное влияние не проникло в Советский Союз; и если бы такое письмо могло создать такого рода отношения, мы в Советском Союзе были бы только очень рады и счастливы.

 

Г-н Тайс: Вы очень хорошо описали, как система образования в Советском Союзе нацелена на создание определенного типа личности. Как вы думаете, как Вы выжили в этой системе, сохранив свое критическое мышление?

 

Г-н Буковский: Я не понял вторую часть вопроса.

 

Г-н Тайс: Что помогло вам пройти через эту систему образования и всё ещё продолжать думать самостоятельно?

 

Г-н Буковский: Я думаю, что пропаганда в Советском Союзе настолько абсурдна, что, в моём случае, она вызвала желание противоречить ей; и чем больше пропаганда давила, тем сильнее я решал сопротивляться. Когда философов или историков оценивают в советской пропагандистской литературе в зависимости от того, насколько близки они к марксизму-ленинизму, или далеки от него, и когда вы слышите, что этот философ является представителем крупного бизнеса и крупного капитала, а тот -- просто мелкий буржуа, а третий -- буржуа среднего класса, это только заставляет вас задуматься что же на самом деле происходит. Но, конечно, за независимость моего мышления мне пришлось заплатить втридорога. И, конечно же, я не одинок. Я не единственный такой, и многие люди дорого платят за свое желание узнать правду. В стране, где хранение книги может считаться преступлением, быть любопытным очень опасно.

 

Г-н Саймонс: Имеет ли место беспокойство среди студентов относительно того, что их программируют на определенные профессии?

 

Г-н Буковский: Вы имеете в виду специализацию образования?

 

Г-н Саймонс: Да, студенты, у которых нет свободы выбора. Протестуют ли они против этого?

 

Г-н Буковский: Прежде всего, в определенной степени существует свобода выбора. Вы можете быть инженером, врачом или кем-то еще. Таким образом, с этой точки зрения, вы можете решить для себя, кем вы хотите быть. Но дело в том, что половина учебного времени будет посвящена марксизму-ленинизму. Неважно, физик ли вы, математик или кто-то еще. И есть даже крошечная группа людей, которым разрешено учиться в семинариях, религиозных семинариях. У нас есть одна или две такие семинарии; и, конечно же, они находятся под строгим контролем государства, и даже они обязаны знать марксизм-ленинизм.

 

Г-н Хобарт: Сообщалось, что когда Сахаров зачитывал письмо президента Картера, это происходило на пресс-конференции в Москве. Во-первых, была ли там пресса; и если да, сообщила ли она людям о происходившем на пресс-конференции? Я хочу узнать следующее: Есть ли какой-нибудь форум, где можно выразить своё несогласие таким образом, чтобы население Советского Союза узнавало о том, что кто-то высказывается против правительства?

 

Г-н Буковский: Советские СМИ никогда бы не стали освещать такие события в позитивном ключе. Со стороны советских СМИ это может быть что-то вроде пары намеков, клеветнических намеков на то, что мировой империализм пытается разжечь антисоветскую истерию. Официально больше ничего. Что касается советских людей, они могут узнать об этих вещах только через зарубежные передачи на русском языке, через самиздат и книги, которые контрабандой ввозятся в Советский Союз. Сейчас советские моряки и люди, которые работают за границей, покупают такие книги и привозят их в Советский Союз. Это также очень опасно, потому что это преступление с советской точки зрения. Но это единственный способ для советских людей узнать об этих событиях. Люди, лишенные этого доступа, пытаются использовать любую возможность чтобы получить книги или информацию. Например, аудитория слушателей зарубежных передач насчитывает десятки миллионов. Я пару раз упоминал здесь, что даже тюремные надзиратели слушали эти передачи.

 

Что касается книг, то совсем недавно была статья, вышедшая в портовом городе СССР, у Балтийского моря. Это один из главных портов морской торговли. Газета пишет об ужасном моральном разложении в этом городе. Вот до чего дошло: советские моряки, возвращающиеся из своих поездок за границу, расплачиваются с проституткам нелегальными книгами. И мне хотелось бы знать, какая французская проститутка предпочла бы, чтобы ей платили томами Сартра.

Фотография: Буковской беседует с президентом АFT Шанкером и Солом Чакиным, президентом Международного союза производителей женской одежды (слева) о правозащитном движении в Советском Союзе и о том, что американские профсоюзные активисты могут сделать для его развития.

 

Г-н Хили: В книге “Архипелаг Гулаг” Солженицын рассказывает об огромной системе тюрем. Исходя из Вашего опыта, точное ли это описание и достаточно ли подробное? Остаются ли условия теми же?

 

Г-н Буковский: Конечно, Солженицын писал в основном о сталинской эпохе; и с тех пор произошли некоторые очень важные изменения. Эпоха Сталина была гораздо более строгой. Миллионы людей были уничтожены без разбора. Никого не беспокоило официальное обвинение, вина или что-либо подобное. Вот почему в то время были десятки миллионов людей, которые сейчас могли бы быть официально признными политзаключенными. С тех пор советская система стала более лицемерной. Теперь они не обвиняют миллионы людей в антисоветской деятельности. Властям выгоднее обвинять людей в том, что они что-то делают неправильно с точки зрения уголовного кодекса, и таким образом гораздо меньшая часть населения может быть официально признана политическими заключенными.

 

В сталинские времена необходимо было поддерживать высокий, возможно, неограниченный уровень террора. Но в некотором смысле это был урок даже для руководителей Советского Союза; потому что они обнаружили, что безграничный

террор может привести к их собственному уничтожению. И это было именно так в тридцатых и сороковых годах.

 

Как вы, наверное, знаете, две трети руководства коммунистической партии были уничтожены и просто убиты. Это также одна из причин, почему они гораздо более осторожны сейчас в отношении террора; а также в подходе к условиям содержания заключенных. Эти вещи тоже очень изменились.

 

Система наказаний с тех пор стала намного более утонченной. В сталинские времена не было такого слова, как режим; миллионы людей просто умирали от голода и от болезней, от тяжелого труда, вне зависимости от их взглядов. Теперь система нацелена на изменение взглядов людей, изменение их политических взглядов, изменение их совести. Есть несколько степеней наказания, и выбор этих наказаний следует шкале, соответствующей тому, насколько сильно привержен тот или иной заключенный своим принципам и взглядам.

 

Например, наказание голодом достаточно популярно. Существует почти двенадцать степеней наказания голодом, подобно двенадцати каналам телевидения Соединенных Штатов, и чем более верен заключённый остаётся своим принципам, тем сложнее его жизнь в лагере, и он проходит все эти ступени вплоть до последней. Вот в чём заключаются, грубо говоря, эти основные различия между старым подходом и новым подходом.

 

Д-р Полищук: В нашей стране, когда мы организовываем протесты против условий в Советском Союзе, таких как политические условия или против религиозной нетерпимости, иногда мы слышим следующее: “Не следует протестовать, потому что это только всё ухудшит, а не улучшит”. Так иногда говорят. Как бы Вы ответили на это за нас?

 

Г-н Буковский: К сожалению, это широко распространенная точка зрения на Западе, но не в Советском Союзе.

 

Г-н Ла Кур: Препятствовали ли советские чиновники Вашему визиту в свободный мир? И если да, то как Вы смогли преодолеть эти препятствия?

 

Г-н Буковский: Никто не мешал мне покинуть Советский Союз, потому что у меня никогда не было такого намерения. Меня вывезли из Советского Союза в наручниках. Я, кстати, все еще гражданин Советского Союза.

 

Г-жа Хилл: В прошлом году в Польше прошла забастовка, во время которой тысячи рабочих отказались выходить на работу на заводе под Варшавой. После того, как это произошло, многие были арестованы и зверски наказаны. И теперь я понимаю, что в Польше циркулирует петиция в их поддержку. У меня два вопроса: первый, есть ли связь между советскими диссидентами и рабочими в Польше? И как это событие освещалось в советской прессе?

 

Г-н Буковский: Я бы лучше начал со второй части вопроса, потому что в советских

средствах массовой информации не было ничего о событиях в Польше. Что касается связи между правозащитным движением в Советском Союзе и Польше, то это, скажем, скорее духовная связь, нежели практическая. Мы можем встретиться только в эфире зарубежных передач.

 

Г-н Шанкер: Я боюсь, что наше время истекло, и я знаю, что выражаю здесь мнение всех: мы благодарим Вас за то, что Вы провели это время с нами. Мы благодарим Вас за вашу смелость и за то, что вы поселили в нас желание помочь тем, кто остаётся пока без внимания, и мы хотим, чтобы Вы знали, что мы будем продолжать учавствовать в акциях протеста и делать все возможное для того, чтобы наше правительство тоже действовало правильно.

 

Кто-то задал вопрос -- и, возможно, есть ряд людей, которые не следили за событиями, -- но г-на Буковского обменяли на чилийского коммуниста, которого удерживал режим в Чили, и правительство Соединенных Штатов оказывало давление с целью освободить его. Я предполагаю, что в какой-то момент Советский Союз придумал как освободить г-на Буковского не теряя лица, после того, как страна отказывалась это делать в течение длительного времени. И это было представлено как обмен политзаключенными.

 

Таким образом, он был в заключении. Он очень быстро угасал; его здоровье разрушалось

По всему миру распространялись сообщения о том, что он очень близок к смерти, и всё, что он знал, это то, что они надели на него наручники и посадили в самолет, и вот он на свободе. А затем он узнал, что правительство США оказало давление через Джорджа Мини, и чилийцы согласились освободить лидера коммунистов. Вот как он сюда попал.

 

Что можно сделать для тех, кто остаётся пока без внимания?

 

Встреча с Буковским и одобрение его смелых действий -- не первый случай, когда АFT занимает открытую позицию в отношении прав человека. В 1975 году президент АFT Шанкер пригласил советского писателя Анатолия Марченко приехать в Америку. Он сделал это по просьбе Павла Литвинова, который объяснил, что Марченко может избежать ареста только эмигрировав, и что для этого необходимо официальное приглашение.

 

В просьбе Марченко покинуть Советский Союз было отказано. Он был арестован и приговорен к четырем годам ссылки. Его суд, как и многие другие в СССР, был жестокой пародией на справедливость.

 

Борьба Марченко, как и борьба Буковского, имеет большое значение для американцев, заинтересованных в деле свободы и мира во всем мире. Как и Буковский, он хотел, чтобы мир знал, какова жизнь в советских лагерях, в которых он побывал до ссылки, и первые шесть лет нахождения в которых легли в основу его книги “Мои показания”, которая, как и “Архипелаг Гулаг” Солженицына -- сильная книга, описывающая советские концентрационные лагеря как живую реальность, а не как исторический кошмар сталинского времени.

 

Борьба Марченко, как и Буковского, драматична, но не является чем-то необычным. Сотни тысяч людей остаются в тюрьмах Советского Союза. Не потому, что они совершили преступления, а потому, что они хотят выражать своё мнение по разным вопросам -- управления государством, религии, нехватки еды.

 

Помимо вопросов о свободе слова, сотни советских граждан также заключены в тюрьмы за то, что они хотели бы покинуть страну. Это евреи, которые хотят эмигрировать в Израиль. Если они являются “востребованными гражданами”, советское правительство предпочитает, чтобы они оставались в Советском Союзе. Как только они обращаются с просьбой об эмиграции, если правительство не желает, чтобы они уехали, их называют “отказниками”. Они теряют свою работу (хотя иногда могут временно устроиться чернорабочими, вне зависимости от их прежнего статуса) -- и они ждут -- часто годами -- разрешения уехать. И правительство не брезгует фабриковкой обвинений, которые делают эмиграцию для этих людей невозможной.

 

Борьба за права человека -- это нечто гораздо больше, чем судьба тех людей, которых сейчас преследуют. Личное письмо президента Картера Андрею Сахарову, в котором он выражает поддержку политическим диссидентам в Советском Союзе, было беспрецедентным действием, которое явилось сигналом переосмысления внешней политики и, возможно, изменения правил дипломатии.

 

Приём Владимира Буковского Картером в Белом доме был первым событием такого рода, и оно также символизирует приверженность администрации делу защиты прав человека.

 

“Наша приверженность правам человека постоянна, -- по сообщениям, сказал Президент Буковскому во время их встречи, -- и я не намерен быть робким в своих публичных заявлениях о своей позиции”.

 

“Я чрезвычайно благодарен”, ответил Буковский. “Я понимаю, что ваша администрация проявляет уважение к движению, которое я представляю, и идеям, за которые мы выступаем”.

 

Действия Картера не избегли критики. Его убежденность в том, что США должны поддерживать моральные основы в международных отношениях и быть направлены на

 

исправление поведения иностранных правительств, вызывает серьезные вопросы среди его советников. А Советский Союз пошел в контратаку, обвиняя США и многих своих союзников в том, что и они сами не безвинны.

 

Вопрос, который поднимает проблема прав человека, таков: действительно ли

западная поддержка оказывает помощь диссидентам, и действительно ли эта поддержка угрожает разрядке международных отношений?

 

Как сообщается, один высокопоставленный западный дипломат в Москве заявил, что сообщения из Вашингтона, несомненно, способны оказать помощь. “Делают ли они Москву более гибкой? Нет, но они создают больше препятствий для Советов в их желании очернить Сахарова или отправить всех в Сибирь”.

 

Сахаров призвал к "внутренней и человеческой разрядке", поскольку без нее внешняя разрядка, которая проводилась у нас в течение последних нескольких лет, окажется, как это уже было, фиктивной.

 

Буковский сказал Исполнительному совету AFL-CIO, что судьба людей в Советском Союзе и Восточной Европе будет зависеть от солидарности и поддержки американских профсоюзных активистов и призвал поддержать позицию Президента Картера по правам человека. Изложенная ниже резолюция была подготовлена Исполнительным советом АFT для презентации на своём съезде в 1977 году.

 

Резолюция о правах человека

 

Принимая во внимание, что личная свобода и мир во всём мире признаны неотъемлемыми правами всех людей, и

 

Принимая во внимание, что реализация этой цели может быть достигнута через взаимное сотрудничество и взаимопомощь людей всего мира, и

 

Принимая во внимание, что основные права человека в демократическом обществе включают в себя право быть свободным и равным с другими людьми в личном достоинстве; право на свободу мысли, совести и религии; право вступать в свободные профсоюзы и участвовать в их деятельности, а также право участвовать в управлении своей страной непосредственно или через свободно избранных представителей, и

 

Принимая во внимание, что основные права человека не могут осуществлятья при репрессивных тоталитарных режимах, и что ни один человек не должен подвергаться пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию; произвольному аресту, задержанию или изгнанию; вмешательству в личную жизнь, семью, дом или переписку; покушению на его / ее честь и репутацию; и

 

Принимая во внимание, что борьба за основные права человека находится в центре внимания тоталитарных, коммунистических режимов, таких как Советский Союз, Польша, Чехословакия, и авторитарных диктатур, таких как Южная Африка, Родезия, Чили, Аргентина, Уганда и другие страны, и

 

Принимая во внимание, что поддержка прав человека со стороны Соединенных Штатов возродила надежду на мир, свободу и стремление к счастью среди угнетенных народов мира; мы

 

Постановили, что “борьба за права человека в нашей стране и за рубежом была и будет главной целью Американской федерации учителей, а также

 

Постановили, что Американская федерация учителей ищет все возможные способы для:

 

1.         Поощрения и поддержки профсоюзных движений, свободных от государственного контроля.

2.         Настоятельного призыва к продолжению активной и открытой приверженности правительства Соединенных Штатов основным правам человека во всём мире.

3.         Недопускания никаких оправданий поддержки репрессивных правительств исключительно по экономическим причинам.

4.         Придания огласке случаев нарушения прав человека, где бы это ни происходило -- в нашей стране или за границей.

 

Те, кто заинтересован в содействии делу защиты прав человека, может обратиться в Комитет по правам человека по адресу:

 

112 19-ая Ист Стрит, Нью Йорк, 10003.

АМЕРИКАНСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ УЧИТЕЛЕЙ,

AFL-CIO 11 Дюпон Серкл, ВАШИНГТОН, 20036

 

Издание № 608

 

Перевод с английского Алисы Ордабай-Хэттон.

 

Ссылка на источник:  http://fau.digital.flvc.org/islandora/object/fau%3A32270/datastream/OBJ/view