Не мечом и копьём

(к аресту Владимира Буковского)

Автор: Анатолий Краснов-Левитин

 

 

"Не мечом и копьём спасает Господь,

ибо это война Господа".

 

(I Книга Царств 17, 47).

 

 

Война Господа идёт во всём мире, во всей вселенной, на всём протяжении мировой истории, ибо не было такого времени, когда правда не боролась с ложью. Что это? -- Арестовали священника? -- спросит читатель, прочтя это вступление. Нет, не священника -- самого что ни на есть мирского человека. Так тогда сектанта, проповедника, религиозного фанатика? Нет, арестовали неверующего человека. Так к чему тут библейский эпиграф и высокопарное вступление? Ответом на эти вопросы могла бы быть биография арестованного Владимира. Но вряд ли.

 

Уж очень коротка.

 

Владимир Буковский родился 30 декабря 1942 г. Следовательно, сейчас ему 28 лет. Из этих 28 лет -- один год учёбы на биологическом факультете в Московском университете и 6 лет мытарств по тюрьмам и сумасшедшим домам. Один год и 2 месяца на воле. Двадцать девятого марта 1971 года -- новый арест. Такова биография, биография трагическая и краткая. Что же скрывается за ней?

 

Когда умер папа Лев XIII, знаменитый французский писатель, влюблённый в биологию и уверенный,что личность -- это комбинация наследственных признаков, написал следующие слова: "Покойный папа был замечательным человеческим типом". Эти слова Эмиля Золя приходят мне на ум каждый раз, когда я думаю о Буковском. В 1967 году следователь, закончив дело о демонстрации, главным инициатором которой был Владимир, сказал: "Если бы я мог выбирать сына, я выбрал бы Буковского". Великолепен он даже внешне. Высокий, прекрасно сложенный, шатен, лицо простодушного деревенского парня -- открытое, мужественное, русское лицо. Лёгкая, танцующая походка, чёткие движения, слова все свои, ничего заимствованного, чужого, выставленного напоказ. Храбрость. Однако, никакой аффектации. Ему никогда, вероятно, не приходилось преодолевать страха. Он ему просто неведом и, вероятно, непонятен. 

 

В этом я всегда завидовал ему. Воля. Концентрированная, несгибаемая, непреклонная. Но никакого упрямства. Наоборот, в быту он уступчив, лёгок, неприхотлив. Абсолютный бессеребреник. Именно в то время, когда появился в "Правде" подвал, где Буковского обливали грязью и говорили, что он получает деньги у иностранцев... именно в это время у него часто не бывало 5 копеек на метро. Денег у него не было никогда, но он любил их давать. "Не знаешь ли, Володя, у кого можно занять 5 рублей?" -- спросил я его однажды. "Я могу", -- с какой-то детской важностью сказал Володя и протянул мне последнюю пятёрку.

 

Резкий и смелый, когда речь идёт о защите идейной позиции, Владимир до странного мягок, когда имеет дело с личным врагом. Он принял у себя дома два месяца назад парня, который дал на него ужасные показания в 1967 году. По мнению Владимира, личная месть была бы недостойна.

 

Он хорошо воспитан и имеет хорошие манеры (этим он обязан своей высококультурной матери), но в то же время удивительно быстро находит общий язык с людьми из народа, с людьми негуманитарными, с люмпенами, с лагерниками, все они считают его "своим в доску".

 

Кто он всё-таки и почему так трагически сложилась его биография? Он родился в 1942 году, следовательно, ему было 10 лет, когда шёл 1952 год. Быть может, самый ужасный после 1937-го год русской истории. В этом году, как в фокусе, отразился весь ужас, вся гниль сталинского самовластия, сервилизм и подхалимство литературы, наглость и лживость официальной пропаганды, трусость интеллигенции -- всё достигало своего апогея.

 

Бывают характеры: приспосабливающиеся, пружинистые, мягкие. Бывают характеры: легко ранимые, травмируемые, нежные, бьющиеся как стекло. И бывают характеры резкие, упругие; гонения их только закаляют, подобно железу. Из первых выходят дипломаты, карьеристы, дельцы. Из вторых -- поэты, невропаты, истерики, а иногда и просто салонные болтуны. Из третьих -- революционеры-борцы.

 

Владимир -- несомненный борец. Он и революционер, хотя и очень не любит этого слова и никогда не признавал себя таковым. Во всяком случае ещё на школьной скамье он очень тонко чувствовал фальшь -- и иронически улыбался; его возмущала всякая несправедливость, и он смело протестовал против неё; он не мог видеть унижения человека и не броситься на помощь. На этой почве он иногда имел сильные недоразумения со школьной администрацией. Владимир -- не теоретик, не мечтатель, он практик. Может быть, поэтому он по окончании школы избрал себе не гуманитарную (как у его родителей), а весьма практическую специальность. Он занимался ею лишь год, во время учёбы в университете, а потом в тюрьме и лагере, когда была возможность. Но даже в этих отрывочных занятиях проявилась необыкновенная одарённость Владимира: По отзывам специалистов, посвяти он себя целиком биологии, из него вышел бы крупный учёный. 

 

Но не это стало призванием Владимира. Эпиграфом к этой статье мы избрали библейские слова. В Книге Царств их произносит юноша Давид, пастух и певец, неожиданно превратившийся в воина, и произносит он их перед тем, как вступить в битвы с Голиафом. 

 

Владимир был в 19 лет именно таким богато одарённым, смелым, глубоко верующим в своё дело юношей. Что это, однако, было за дело и кто был тот Голиаф, с которым он решился вступить в бой? Как ухватится за эти строки следователь или прокурор, и как быстро и категорически он ответит: "Голиафом Владимира была советская власть". И в день ареста Владимира кто-то из милиции именно так сказал девушке, случайно оказавшейся при его аресте. Что ответим на это утверждение мы? Мы ответим: "Нет" и ещё раз "нет". 

 

Голиафом, с которым вступил в борьбу Владимир, был не тот или иной режим, а несправедливость, произвол, беззаконие, откуда бы они не исходили. И в этом смысле Владимир является типичнейшим представителем того гуманистического, демократического движения, которое возникло в последнее десятилетие среди русской интеллигенции и которое с каждым годом всё ширится и набирает силу. Владимиру, как и всем нам, не нужны ни фабрики, ни заводы, ни деньги (он и цвета-то их не знает и в руках держать не умеет) -- ему, как и всем нам, нужна свобода и справедливость, справедливость и свобода. 

 

Буковский никогда не писал, насколько мне известно, стихов, хотя он автор нескольких очень талантливых рассказов. Но его общественная деятельность началась с поэзии. В 1961 году, по вечерам, у памятника Маяковскому собиралась молодёжь читать стихи. Чего бы, кажется, естественнее и проще? Но и такое простое дело организовать оказалось нелегко. Уж слишком отвыкли люди в сталинскую эпоху от всякой нерегламентированной деятельности. Организовали это дело трое студентов: Юрий Галансков, Владимир Осипов и третий -- Владимир Буковский. Весть о вечерах у памятника Маяковскому пронеслась по Москве, молодёжь повалила валом. Привлекли они и неблагосклонное внимание консерваторов. В 1963 году собрания у памятника были разогнаны, инициаторы этих сборищ поплатились свободой. Первого июня 1963 года -- новый арест Буковского. На этот раз за печатание книги Джиласа "Новый класс". После ареста и суда Владимир был переведён в Ленинград, в тюремную психиатрическую больницу, помещавшуюся в бывшей женской тюрьме, на Арсенальной улице. В ужасной атмосфере, среди сумасшедших, провёл он один год и четыре месяца с ноября 1963 по 26 февраля 1965 г.

 

Если можно себе представить тип наиболее уравновешенного, гармоничного человека -- то это Владимир. Я никогда не видел его вышедшим из себя, произносящим какие-либо необдуманные слова, действующим в состоянии аффекта. Я никогда не замечал в нём ни малейшей "маниакальной одержимости". Он человек широкий, спокойный, обладающий чувством юмора. Всякая экстравагантность ему органически чужда,  как совершенно чужда пошлость, грубость, задиристость. Если он сумасшедший, то следует признать сумасшедшими 99,9% всех окружающих нас людей. Владимир, однако, не только был признан сумасшедшим услужливыми психиатрами -- он был первым или одним из первых, признанным сумасшедшим по политическим мотивам.

 

Откуда, однако, взялся этот новый метод в расправе с политическими противниками?

 

В разгар борьбы с культом личности Никита Хрущёв не раз заявлял что в СССР нет ни одного политического заключённого. И действительно, с 1956 по 1959 год их не было или почти не было. Когда же они всё-таки стали появляться, то Хрущёв ничего лучшего придумать не мог, как объявить их сумасшедшими -- и вот тысячи религиозных людей, юношей, выступавших с критикой тёмых сторон действительности коммунистов, недовольных половинчатостью и самодурством главы тогдашнего правительства, попали в сумасшедшие дома. Таким образом, знаменитая серия Хрущёвских анекдотов пополнилась ещё одним анекдотом. Жаль только, что испытать этот анекдот пришлось на себе живым людям. Владимир был одним из таких людей. И только такой абсолютно душевно здоровый человек, с железными нервами, как Владимир, мог пробыть в такой атмосфере почти полтора года и не свихнуться. Однако, он приобрёл в сырых камерах тюрьмы-больницы ревмокардит, болезнь, которой он страдает до сих пор. Освобождённый в феврале 1965 года, вновь попадает в заключение -- за попытку помочь арестованным писателям Синявскому и Даниэлю. Начинается "учебный год": время с сентября 1965 по июль 1966 года Владимир проходит в кочёвке по сумасшедшим домам; за это время он переменил три сумасшедших дома: в Люблино, Столбовой, институте им. Сербского. Он вышел и на этот раз крепким, сильным, здоровым духовно.

 

С этого врмени начинается моё знакомство с ним. Летом 1966 года гонения на почаевских монахов достигли апогея, и я обдумывал, как им помочь. Я обратился к В. К. Буковскому с просьбой съездить в Почаев. И хотя эта поездка не состоялась, но знакомство с Владимиром произвело на меня сильное впечатление. Уж очень он отличался от неврастенической, безалаберной, разбросанной молодёжи из СМОГа. Затем мы встречались с Владимиром ещё несколько раз. И, наконец, я увидел его в "деле" -- во время организации 22 января 1967 года демонстрации на Пушкинской площади в защиту арестованных Галанскова, Добровольского, Лашковой и Радзиевского. Здесь не место говорить о делах Владимира (это дело будущих историков). Скажу только, что слово "талант" звучит слишком слабо, когда речь идёт о его организаторских способностях. 

 

Через несколько дней после демонстрации Владимир был арестован. На этот раз объявить его сумасшедшим оказалось слишком, даже для наших психиатров. 

 

Он был признан вменяемым, и 31 августа - 1 сентября над Буковским, Делоне и Кушевым состоялся суд. Я был на суде в качестве свидетеля и мне посчастливилось присутствовать при произнесении Владимиром его двухчасовой речи на суде 1 сентября 1967 года. 

 

Речь эта была записана и широко распространялась в своё время. Я её здесь цитировать не буду. Укажу только на то, что речь эта -- одно из самых сильных впечатлений моей жизни. Дело тут не только в том, что Буковский -- один из самых замечательных ораторов, которых я слышал (и это говорит много лет работавший с митрополитом Александром Введенским, слышавший в детстве Троцкого, в юности Михоэлса и знавший лично почти всех замечательных проповедников своего времени, а в 20-х, 30-х годах их было немало). Самое главное -- это то впечатление силы, уверенности в своей правоте, несгибаемой воли и достоинства, которые производил Буковский на суде. Содержание речи характеризует его мировоззрение.

 

Владимир выступал как сторонник строгой законности, гуманистических принципов, соблюдения справедливости. Он был осуждён к трём годам лагерей и вышел на волю лишь в январе 1970 года, когда я находился в заключении. Я увидел его лишь в сентябре прошлого года и виделся с ним почти ежедневно по самый момент его ареста. Я, конечно, не знаю, что именно ставится в вину Буковскому. Однако, я совершенно уверен, что во всей его деятельности нет ничего криминального. Он думает лишь о правах людей, о торжестве законности, о борьбе против всякого проявления произвола. От отдаёт всю жизнь борьбе за правду, помощи страдающим людям, и в этом смысле, он, неверующий, в тысячу раз ближе к Христу, чем сотни так называемых "христиан", христианство которых заключается лишь в том, что они обивают церковные пороги. И я, христианин, открыто заявляю, что преклоняюсь перед неверующим Буковским, перед сияющим подвигом его жизни. 

 

***

 

В январе 1970 года, во время закрытия моего дела в Сочи, у меня произошёл следующий разговор со следователями Акимовой и Шатовым (при этом разговоре присутствовал и мой адвокат А. А. Залесский). Я сказал следующее: "Мой арест напоминает мне известное изречение Талейрана по поводу зверского убийства Наполеоном герцога Энгиенского: это было хуже, чем преступление, это была глупость. В тюрьме я много опаснее для моих врагов, чем на воле. Если же вы уморите меня в лагерях, тогда ещё хуже: я буду ещё опаснее". 

 

Это относится и ко всем арестам по политическим и религиозным мотивам последних лет. Прежде всего они не достигают цели: они лишь создают мученический ореол вокруг ряда лиц и этим увеличивают их популярность. Так будет и с Буковским. Следовательно, хорошо, что он арестован? Да, так в теории, но не так в жизни.

 

Буковский -- исключительная, героическая личность. Крупее его в настоящее время в России, может быть, никого нет. Но он -- человек. И прежде всего человек, с нервами, с сердцем, с живой человеческой плотью и кровью. И у него есть мать.

 

Что должна чувствовать мать? Я могу лишь приблизительно представить себе это по той щемящей боли, которую чувствую, когда думаю о том, что Владимир в тюрьме. Если я так чувствую, что же должна чувствовать сейчас мать? Какой ад у неё в душе? И поэтому я обращаюсь к всем, от кого это зависит -- не делайте лишней жестокости, освободите отважного молодого витязя -- замечательного русского человека. Это будет больше, чем справедливый поступок -- это будет государственная мудрость, и это будет первый шаг к примирению с молодыми демократическими силами России, шаг, который будет должным образом оценён. 

 

Я обращаюсь ко всем моим друзьями и читателям: присоединитесь к моему требованию об освобождении Владимира Буковского. И я твёрдо верю, что увижу его свободным и его гуманистические идеи торжествующими, ибо "не мечом и копьём спасает Господь, ибо это война Господа".

 

7 апреля 1971 года

 

Благовещение Пресвятой Богородицы

 

 

Источник:  http://www.antisoviet.imwerden.net/bukovskij_v_ja_uspel.pdf

"Мы, родившиеся и выросшие в атмосфере террора, знаем только одно средство защиты прав: позиция гражданина". Владимир Буковский в июне 1979 года в Институте Американского Предпринимательства. 
FinancialTimes.png
"Запад дал миллиарды Горбачеву, и сейчас из них невозможно найти ни одного доллара". Интервью Владимира Буковского газете The Financial Times, 1993 г. 
Boekovski1987.jpg
"Мир как политическое оружие". Владимир Буковский о связях компартии СССР и движением за мир в США и Западной Европе. 
zzzseven.jpg
"В Советском Союзе только человек, которому грозит голодная смерть, решится на такую крайность, как забастовка". Выступление Владимира Буковского на конференции Американской федерации труда. 
"Старая номенклатура руководит всеми исполнительными функциями этого предположительно нового "демократического" государства". Аналитическая статья Владимира Буковского о первых ста днях правления Ельцина.  
pacifists2.jpg
"Пацифисты против мира". Владимир Буковский о "борьбе за мир" как о мощном оружии в руках коммунистов. 
NinaI.jpg
"Тремя днями ранее, два офицера КГБ, мужчина и женщина, пришли в квартиру Нины Ивановны и сказали ей, что их депортируют вместе с сыном, и что у неё три дня, чтобы собрать вещи". Репортаж Людмилы Торн из первого дома Буковских в Швейцарии. 
bethell.jpg
"Он стал одним из её советников по Советскому Союзу, подспорьем в её готовности бросать вызов коммунизму при любой возможности." Лорд Николас Бетэлл рассказывает о том, как познакомил Владимира Буковского и Маргарет Тэтчер.
"Буковский был таким гигантом, что даже в самой толще тюремного мрака встречал темноту светом. Такой силы был его огонь, что долго находиться рядом и оставаться прежним не было возможным". Алиса Ордабай о Владимире Буковском.
Pankin.jpg
"С окрашенным миролюбием скепсисом он подержал в руках и полистал паспорт, который я ему протянул после обмена обычными для первых минут знакомства фразами". Борис Панкин, посол России в Великобритании, вспоминает о Буковском.
krasnov.jpg
 "В 1967 году следователь, закончив дело о демонстрации, главным инициатором которой был Владимир, сказал: 'Если бы я мог выбирать сына, я выбрал бы Буковского' ". Анатолий Краснов-Левитин о Владимире Буковском.
WP.jpg
"Длинная тень пытки". Статья Владимира Буковского в газете Washington Post о тюрьме Гуантанамо Бэй и причинах, по которым ни одна страна не должна изобретать способы легализировать пытки.
"Западные СМИ рассматривают своих сотрудников не как приказчиков в лавке, а как людей, отдающих свои творческие силы делу". Письмо Буковского руководству радиостанции "Свобода" о недопустимости вводимой ими цензуры. 
korchnoi.jpg
"Мир готов уступить во всем, лишь бы мировой бандит наконец насытился и угомонился". Вступление Владимира Буковского к книге гроссмейстера Виктора Корчного. 
svirsky.jpg
"Благодаря Володе остались жить и Плющ, и Горбаневская, а скольких миновала страшная чаша сия?" Писатель Григорий Свирский о Владимире Буковском и Викторе Файнберге в своей книге "Герои расстельных лет".
Frolov.jpg
"Почему брак между американкой и русским рассматривается как измена родине?" Предисловие Владимира Буковского к книге Андрея и Лоис Фроловых "Against the Odds: A True American-Soviet Love Story".