Предисловие Владимира Буковского к книге Сиднея Блоха и Питера Реддауэя
"Диагноз: Инакомыслие"

Проблема, которую исследуют авторы, исключительно сложна. 

 

Особенности советской государственной системы, коммунистическая идеология, сложности проблемы психиатрической науки, лабиринты человеческой совести -- всё причудливо переплелось, чтобы породить чудовищное явление -- использование медицины против человека. 

 

При всей своей парадоксальности это явление, видимо, cвойственно нашему времени, когда высшие достижения человеческой мысли, науки и техники вдруг обернулись против человека, ставя под угрозу его существование. Стремительное развитие техники грозит разрушить нашу экологию; познание и освоение атомного ядра сделало реальным полное уничтожение жизни. 

 

Когда Пинель более 200 лет назад впервые снял цепи с душевнобольных, освободив их тем самым от наказания как преступников, кто мог ожидать, что через 200 лет узники будут со страхом взирать на наследников Пинеля, предпочитая цепи их "милосердию"? 

 

Эти зловещие явления неожиданно выдвинули на передний план такие старомодные на первый взгляд понятия, как человеческая совесть, морально-этические принципы человека. Потребуется, видимо, серьезная и длительная переоценка привычных ценностей, переосмысление привычных представлений, чтобы найти выход из создавшегося положения. Необходимы серьезные, фундаментальные исследования, дающие возможность досконально изучить эти сложные и опасные явления.

 

Одним из таких исследований и является предлагаемая книга. Я сам много лет занимался вопросом психиатрических злоупотреблений в Советском Союзе и могу по достоинству оценить тот огромный труд, который проделали авторы этого иследования. Без сомнения, книга Питера Реддауэя и д-ра Блоха явится своего рода энциклопедией и настольной книгой для всех интересующихся проблемой злоупотребления психиатрией в СССР. Несомненным достоинством книги является её документальность, беспристрастность анализа, сочетание научного подхода с доступностью изложения. Думаю, что это обеспечит книге широкий круг читателей и

поможет в конечном итоге оздоровлению советской психиатрии. 

 

Обычно западному человеку психологически трудно постичь атмосферу страны, в которой явления, подобные описанным в этой книге, стали повседневной практикой. Я часто вижу недоумение в глазах людей, когда рассказываю о жизни в Советском Союзе. Иногда по вопросам, которые мне задают здесь, я вижу полное непонимание. Случается меня охватывает отчаяние и неверие в силу человеческого слова. Практически невозможно объяснить, насколько нереальна жизнь в СССР, где не теории и выводы рождаются из фактов жизни, а, наоборот, факты повседневной жизни создаются в угоду господствующей теории. Где жизнь не развивается нормально и естественно в соответствии со своими внутренними законами, а создается искусственно, с таким расчетом, чтобы не противоречить основным идеологическим установкам. 

 

Господствующая доктрина утверждает, что бытие определяет сознание. Поскольку в СССР построен социализм и строится коммунизм, то сознание людей должно быть только коммунистическим. Откуда может взяться вера в Бога, если в стране 60 лет ведется атеистическая пропаганда и запрещена религиозная пропаганда? Откуда может взяться противник коммунизма в коммунистическом обществе? 

 

В рамках коммунистической доктрины есть только два возможных объяснения: 

1. Подрывные действия извне. Каждый инакомыслящий подкуплен или завербован империалистами. 

2. Психическое заболевание. Инакомыслие есть лишь проявление патологических процессов психики. 

 

Поскольку жизнь в СССР не развивается свободно, а "истолковывается" в соответствии с этими принципами, каждый инакомыслящий, которого трудно (или неудобно) подогнать под первую категорию, автоматически попадает во вторую.

 

Советский психиатр - это часть советской системы. Он не может сказать: "Я не нахожу симптомов болезни". Его заключение не может быть сделано индуктивно, оно должно следовать установленной дедуктивной системе. Он не может признать инакомыслие нормальным явлением, порожденным советской действительностью. Иначе психиатр сам становится инакомыслящим. Не каждый способен на это. Семья, дети, научная карьера, спокойная жизнь автоматически ставятся на карту. Впереди ждут только гонения, осуждения, преследование, непонимание и ссоры в семье -- упрёки родственников в эгоизме, в безразличии к детям. И недоумение окружающих, коллег -- к чему все это? Разве можно что-нибудь изменить таким образом? Плетью обуха не перешибешь! Воистину, нужно быть ненормальным, чтобы стать инакомыслящим в СССР. 

 

Сейчас, когда я слышу со всех сторон столько возвышенных слов и заверений в сочувствии, в поддержке, когда слышу слова негодования в адрес нечестных советских сихиатров, когда я вижу недоумение в глазах людей -- "Как это могут быть такие нечестные врачи?" -- я невольно ловлю себя на мысли: а кто из вас, оказавшись в Советском Союзе, выбрал бы свободу быть ненормальным? Много ли найдётся среди вас таких чудаков, которые захотели бы оказаться гонимыми ради абстрактной честности перед самим собой? 

 

Боюсь, не многие из вас оказались бы достойны своего теперешнего праведного недоумения. И доказательством тому -- результаты Всемирного Психиатрического Конгресса в Мексике в 1971 г. Печальное доказательство, которое, я надеюсь, не повторится в этом году в Гонолулу.  

 

Бонн 

22 января 1977 г.