Владимир Буковский об автобиографии Бориса Ельцина "Исповедь на заданную тему". 

Мир узнал о Борисе Ельцине задолго до его первого интервью на телевидении. Мы все слышали сначала о стремительном восхождении его звезды на советском небосводе, а затем о её стремительном падении, но мнения о Ельцине у нас не было. О нем ходило огромное количество слухов, была у него и официальная биография, которая мало чем отличалась от биографий многих других партийных функционеров, но известно было мало. Тот факт, что его политическое возрождение, произошедшее несколько месяцев назад, вызвало у всех удивление, говорит сам за себя.

 

Когда я впервые увидел Ельцина по телевизору -- несколько месяцев спустя после яростных, но недолгого продолжившихся гонений на него -- я не мог поверить своим глазам. Это не может быть правдой, подумал я; такой типаж больше не существует. Прямо в объектив камеры смотрел типичный большевик, большевик прямо из отдела подбора киноактёров. Упрямый, властный, уверенный в себе, честный, неотразимый. Мотор, а не человек -- без тормозов. Он, должно быть, спрыгнул с броневика всего несколько минут назад. Мы все видели такие лица на старых фотографиях, за исключением того, что те люди обычно были одеты в кожаные куртки, а с пояса у них свисал огромный маузер, и большинство из них уничтожил Сталин.

 

Где они нашли этого человека? Его автобиография не ахти какая книга, но она даёт частичный ответ на этот вопрос -- прорисовывает некоторые детали, которые можно добавить к портрету. Ельцин родился в 1931 году в Свердловске, в крайне бедной крестьянской семье, тогда, когда страна была опустошена коллективизацией. При крещении его чуть не утопил пьяный священник, которому за его труд заплатили самогоном, и в последний момент сына спасли родители. Священник не особо переживал и изрёк своеобразное благословение: "Если он дышит, значит, хороший, крепкий парень; я нарекаю его Борис”.

 

Его детство было безрадостным: голод, рукоприкладство, постоянная работа. С шести лет он должен был присматривать за младшими детьми и выполнять всю работу по дому, пока его родители были на работе. За малейшую провинность маленький Ельцин мог быть выпорот своим вспыльчивым отцом. И всё же он всегда был заводилой и в школе, и в Уральском политехническом институте, и на стройке, где после окончания университета работал мастером. В тридцать два года он уже был на главной управляющей должности крупного промышленного комбината. В 1976 году он стал первым секретарём обкома партии, а десять лет спустя -- членом Политбюро без права голоса.

 

Самая яркая черта Ельцина -- это его любовь к преодолению трудностей, его страсть к приключениям и риску. Некоторые критики неверно истолковали это как фанфаронство. К чему, спрашивают они, эти его длинные описания его юношеских подвигов, зачем все эти истории о путешествиях по стране на крышах поездов, о игре в волейбол рукой без двух пальцев? Зачем он настаивал на изучении всех профессий в строительной отрасли, прежде чем занять назначенное ему место мастера? Однако те, кто ставит под сомнение мотивы Ельцина, не понимают, что такое настоящий социализм.

 

Психологическая атмосфера, которая была создана в Советском Союзе в 1930-х и 1940-х годах, заставляла людей выходить за пределы возможного. Лозунг того времени: "Когда страна приказывает нам быть героями, каждый должен стать героем". И герои были. Они были плохо накормлены и плохо одеты, но летчики штурмовали небо, а исследователи покоряли Северный полюс. Практически голыми руками они рыли каналы, строили плотины, создавали крупнейшие в мире промышленные комплексы. Победоносные пролетарии шли от триумфа к триумфу, демонстрируя всесокрушающую силу коллективного труда, используя мощь природы, превращая пустыни в сады. Как же иначе можно создать социалистический рай, кроме как совершать каждый день чудеса? И кто, кроме супермена, мог войти в этот рай?

 

Только намного позже они оглянулись и обнаружили, что сверхчеловеческое и бесчеловечное идут рука об руку. Было несколько героев, остальные стали жертвами. В то время как некоторые горели энтузиазмом, остальные были охвачены страхом. Эти великолепные плотины и каналы превратили реки в вонючие болота, а эти гигантские промышленные комплексы превратили цветущие земли в пустыню, словно природа -- вечный враг людей -- сговорилась разрушить результаты этих титанических усилий.

 

Тем не менее, и жертвы, и герои с ностальгией вспоминают свою юность -- время, когда у их жизни была ясная цель. Некоторые по-прежнему считают, что достаточно ещё одного решительного усилия, ещё одной кампании по борьбе с коррупцией, и можно будет предотвратить катастрофу и вернуть всё в правильное русло. Борис Ельцин был одним из героев -- строил социализм двадцать часов в сутки. Как первый секретарь Свердловской области, которая является третьей по величине промышленной территорией в стране, он был образцовым начальником -- трудолюбивым, требовательным и справедливым; он даже поощрял критику со стороны своих подчиненных, как и положено хорошему коммунисту. Тем не менее, он также выполнил секретный приказ Политбюро о сносе (в одночасье) Дома Ипатьева, в котором царь Николай II и его семья были казнены в 1918 году, места, которое стало туристической достопримечательностью. Ельцин действительно верил в идеалы и мудрость партии. У него не было никаких оговорок: партия была его партией, вне зависимости от того, правильные она принимала решения или неправильные. Он плакал, когда умер Сталин, и осудил его преступления, когда они были раскрыты.

 

Другими словами, он был лидером, идеально подходящим для эпохи перестройки. Горбачев выбрал его первым секретарем Московского горкома КПСС. Там Ельцин, однако, был очень неуместен и быстро начал смущать своих старших коллег. Со времён смерти Сталина москвичи видели в истинно верующих коммунистах источник неприятностей. Публично все, конечно, притворяются истинно верящими в идеалы; но в частном порядке они живут, обмениваясь одолжениями, товарами и услугами, помогая друг другу, как это должны делать добрые соседи во времена бедствий. Истинно верящие -- вымирающая порода, встречающаяся в основном среди старых пенсионеров.

 

Если такое чудище появлялось в здоровом советском коллективе, оно могло стать опасным. Этот слон в фарфоровой лавке мог стать угрозой для благополучия каждого. Я сомневаюсь, что Горбачев понимал, что он делает, когда назначил Ельцина абсолютным хозяином Москвы. Конечно, он не хотел разрушать Москву, только потрясти её, но он сбросил бомбу на столицу. С восьми утра до двух утра следующего дня Ельцин каждый день работал, боролся с коррупцией, наказывал некомпетентность, преследовал "мафию" -- и, тем не менее, "не смог добраться до дна грязного колодца". Этот верящий человек уволил сотни чиновников в сфере торговли, и в результате его чистки 60 процентов партийных боссов потеряли свои места.

 

И, тем не менее, дела пошли ещё хуже, а его старшие товарищи по партии оказывали ему всё меньше и меньше поддержки, и всё больше и больше тревожились. Кто знает -- если бы в руководстве партии было больше таких людей, как Ельцин, мы не наблюдали бы сейчас крах коммунизма.

 

Чем выше продвигали Ельцина, тем чаще он сталкивался с коррупцией и некомпетентностью. Его первые серьезные сомнения относительно партии совпали с его выдвижением в высшие эшелоны власти. Там он узнал о привилегиях, которыми пользовалась партийная элита. Позже, став членом Политбюро, он обнаружил, что "здесь, на вершине, так сказать, на партийном Олимпе, кастовость соблюдалась очень скрупулезно" и что привилегии были огромными. Получилось так, что ему была выделена дача, которой ранее пользовался Горбачев, и он нашёл эту роскошь омерзительной:

 

Eсли уж ты забрался на вершину пирамиды партийной номенклатуры, тут всё — коммунизм наступил! И, оказывается, для него вовсе не надо мировой революции, высочайшей производительности труда и всеобщей гармонии. Он вполне может быть построен в отдельно взятой стране для отдельно взятых людей.

 

Оказавшись на самом верху, он посмотрел вокруг себя и впал в депрессию от того, что увидел. Его коллеги по Политбюро были просто скучными, некомпетентными болтунами:

 

Это и есть главный штаб перестройки. Это и есть мозг партии. Лучшие умы страны. Впрочем, о чем это я? А разве можно было ждать чего-либо иного? Кто у нас в Политбюро — либо деятели, медленно взбиравшиеся вверх по ступенькам иерархии ЦК, аппаратчики до мозга костей. Например, Лукьянов, Медведев, Разумовский; либо бывшие первые секретари обкомов или крайкомов партии — Горбачев, Лигачев, кстати, не забуду упомянуть и Ельцина, также сделавшего партийную карьеру в брежневскую эпоху застоя. … Иногда сам себе задаю вопрос: как же я оказался среди них?

 

Наконец до Ельцина дошло, что он и Горбачев ожидают совершенно разных вещей от "перестройки". Он, Ельцин, хочет спасти страну от разрушения. Горбачев хочет, чтобы произошло как можно меньше изменений. Отсюда и главное слабое место Горбачева -- его страх делать решительные, но трудные шаги. "Главная беда Горбачева, что он не имел и не имеет в этом отношении глубоко теоретически и стратегически продуманных планов. Есть только лозунги".

 

Более того, Ельцин понял, что его продвижение, равно как и продвижение некоторых других, было просто хорошо продуманным ходом в игре, цель которой состояла именно в том, чтобы не позволить произойти слишком многим изменениям, но в то же время создавать впечатление жёсткой борьбы. "Если бы у Горбачева не было Ельцина, ему пришлось бы его выдумать, -- пишет Ельцин. -- В этом живом спектакле все роли распределены, как в хорошей пьесе, Лигачев — консерватор, отрицательный персонаж; Ельцин — забияка, с левыми заскоками". И Ельцин дошёл до точки, где он не мог больше оставаться ни первым секретарем Московского горкома КПСС, ни членом Политбюро.

 

И, тем не менее, он всё ещё продолжал верить в перестройку, верить в высшую мудрость партии и мечтал очистить её от бюрократов и заменить "большую часть состава Политбюро на свежие, молодые силы, на людей энергичных, нестандартно мыслящих". Если бы только он мог обратиться к партии, тогда можно было бы сдвинуть дела с места во всех отношениях. Однако когда наконец-то у него появилась возможность выступить на партийном пленуме осенью 1987 года, он испугался. Он знал, что может не пережить свою неизбежную "гражданскую казнь". И, всё же, он должен был высказать свое мнение или "стать другим человеком". "Важно было набраться смелости и сказать то, что я должен был сказать". За этим последовала, по сути, гражданская казнь, когда "на трибуну с блеском в глазах взбегали те, с кем я, вроде бы, долго рядом работал, кто был мне близок, с кем у меня были хорошие отношения" и предавали его. И это было только начало. Позже был созван ещё один пленум, а затем ещё один, на который его притащили полумертвым после сердечного приступа, чтобы подвергнуть такой же экзекуции и такому же предательству. "Как назвать то, когда человека убивают словами, потому что, действительно, это было похоже на настоящее убийство? ... Да, это была стая. Стая, готовая растерзать на части, — я бы, пожалуй, иначе и не сказал".

 

Этот шок чуть не убил его. Он провел два месяца в больнице, ведя внутренний диалог:

 

Трудно описать то состояние, которое у меня было. Трудно. Началась настоящая борьба с самим собой. Анализ каждого поступка, каждого слова, анализ своих принципов, взглядов, на прошлое, настоящее, будущее, анализ моих отношений с людьми, и даже в семье — постоянный анализ, днем и ночью, днем и ночью…. Что у меня осталось там, где сердце, — оно превратилось в угли, сожжено. Все сожжено вокруг, все сожжено внутри...

 

К тому времени когда Ельцин выздоровел от болезни, чуть было не закончившейся его смертью, он был уже другим человеком. Коммунист умер. Родилось человеческое существо.

 

Вторая жизнь Бориса Ельцина, последовавшая вслед за первой, была не менее бурной. С самого начала люди воспринимали его как единственную реальную альтернативу Горбачеву, как человека, способного сражаться против партии. Чем больше он нападал на партию, тем больше росла его популярность, пока он не стал своего рода святым Георгием. По иронии судьбы его идеи на этом этапе не слишком отличались от идей Горбачева, и он даже оставался членом ЦК; но почти 90 процентов жителей Москвы проголосовали за него на выборах в народные депутаты в 1989 году. Впервые за семьдесят лет страна выразила свою волю на каких-то выборах, и она чётко проголосовала против руководства, как только ей дали такую возможность.

 

В последующие месяцы стремительная поляризация страны и логика политической борьбы ещё больше раскололи Ельцина и Горбачева. Ельцин имел смелость подчиниться воли нации и получил народный мандат; Горбачев не стал рисковать и стал заложником партии. Этот факт, больше, чем что-либо другое, определил последующую политическую эволюцию их обоих. Воплощая желания поддерживающих их социальных слоёв, Горбачев вынужден был сдерживать распад империи (даже если для этого требовалось применять насилие и репрессии), в то время как Ельцин должен был поддерживать республики в их бунте против центра. Один выбрал демократию и покинул партию, как логическое завершение своего человеческого и политического развития. У другого не было другого выбора, кроме как защищать партию до печального конца.

 

Эволюция Ельцина, произошедшая в прошлом году, была довольно эффектной. Он начинал как популист, выступая в основном против партийных привилегий, но закончил как демократ, отстаивающий самую радикальную программу приватизации. Изначально с подозрением относившиеся к его намерениям, лучшие интеллектуальные силы страны присоединились к его команде. Можно только догадываться, сколько еще крещений придется пережить этому человеку, прежде чем страна наконец освободится от коммунистов. На настоящее время, однако, -- и по крайней мере до тех пор, пока партия будет продолжать играть значительную роль -- Ельцин, по всей видимости, является единственным надежным лидером демократической оппозиции в России.

 

И всё же трудно предугадать, что будет с Ельциным, когда кризис закончится, потому что его коммунистическое прошлое наверняка будет преследовать его в любой конкуренции с более молодым демократом с "чистой" репутацией. И он это знает:

 

Я всегда понимал, почему многие приличные люди продолжали относиться ко мне с подозрением, даже когда я попал в опалу. Потому что Ельцин все равно партийный функционер, бывший первый секретарь обкома. Нельзя, невозможно попасть на это место, а уж тем более перебраться в ЦК — и остаться при этом приличным, смелым, свободно мыслящим человеком. Чтобы сделать партийную карьеру, и это всеобщее народное мнение, надо изощряться, приспосабливаться, быть догматиком, делать одно, а думать другое. Так оправдываться бессмысленно.

 

В конечном итоге Борис Ельцин, несмотря на то, что прожил много жизней, и, возможно, незаслуженно, может оказаться не более чем переходной фигурой в Советском Союзе, как Имре Пожгаи в Венгрии или Александр Дубчек в Чехословакии. Только фигура, обладающая безупречным моральным авторитетом может привести страну к её духовному восстановлению после стольких десятилетий лжи и преступлений.

 

Журнал New Republic, сентябрь 1990 года. 

 

Перевод с английского Алисы Ордабай-Хэттон.

Буковский и Урбан. Писатель Джордж Урбан беседует с Владимиром Буковским в развёрнутом интервью для журнала Encounter. 
Bukovsky3.gif
Журнал Terra Nova. Алекс Федосеев беседует с Владимиром Буковским о внутренней политике России и революциях в Киргизии и в Украине.
signing.jpg
Предвыборный манифест Владимира Буковского, 2007 год. 
VATitle.jpg
Правозащитник Витольд Абанькин рассказывает сайту "Уроки советской истории" о свободе, заключении и своих друзьях Юрии Галанскове и Владимире Буковском.
"Старая номенклатура руководит всеми исполнительными функциями этого предположительно нового "демократического" государства". Аналитическая статья Владимира Буковского о первых ста днях правления Ельцина.  
pacifists2.jpg
"Пацифисты против мира". Владимир Буковский о "борьбе за мир" как о мощном оружии в руках коммунистов. 
NinaI.jpg
"Тремя днями ранее, два офицера КГБ, мужчина и женщина, пришли в квартиру Нины Ивановны и сказали ей, что их депортируют вместе с сыном, и что у неё три дня, чтобы собрать вещи". Репортаж Людмилы Торн из первого дома Буковских в Швейцарии. 
bethell.jpg
"Он стал одним из её советников по Советскому Союзу, подспорьем в её готовности бросать вызов коммунизму при любой возможности." Лорд Николас Бетэлл рассказывает о том, как познакомил Владимира Буковского и Маргарет Тэтчер.
"Буковский был таким гигантом, что даже в самой толще тюремного мрака встречал темноту светом. Такой силы был его огонь, что долго находиться рядом и оставаться прежним не было возможным". Алиса Ордабай о Владимире Буковском.
Pankin.jpg
"С окрашенным миролюбием скепсисом он подержал в руках и полистал паспорт, который я ему протянул после обмена обычными для первых минут знакомства фразами". Борис Панкин, посол России в Великобритании, вспоминает о Буковском.
krasnov.jpg
 "В 1967 году следователь, закончив дело о демонстрации, главным инициатором которой был Владимир, сказал: 'Если бы я мог выбирать сына, я выбрал бы Буковского' ". Анатолий Краснов-Левитин о Владимире Буковском.
WP.jpg
"Длинная тень пытки". Статья Владимира Буковского в газете Washington Post о тюрьме Гуантанамо Бэй и причинах, по которым ни одна страна не должна изобретать способы легализировать пытки.
"Западные СМИ рассматривают своих сотрудников не как приказчиков в лавке, а как людей, отдающих свои творческие силы делу". Письмо Буковского руководству радиостанции "Свобода" о недопустимости вводимой ими цензуры. 
korchnoi.jpg
"Мир готов уступить во всем, лишь бы мировой бандит наконец насытился и угомонился". Вступление Владимира Буковского к книге гроссмейстера Виктора Корчного. 
svirsky.jpg
"Благодаря Володе остались жить и Плющ, и Горбаневская, а скольких миновала страшная чаша сия?" Писатель Григорий Свирский о Владимире Буковском и Викторе Файнберге в своей книге "Герои расстельных лет".
Frolov.jpg
"Почему брак между американкой и русским рассматривается как измена родине?" Предисловие Владимира Буковского к книге Андрея и Лоис Фроловых "Against the Odds: A True American-Soviet Love Story".